Хорошо устроены дороги в наш век, но по дорогам этим идут танки. Аэродромы прекрасно оборудованы для реактивных истребителей и бомбардировщиков; а еще есть прекрасно оборудованные колодцы для запуска ракет, способных уничтожить весь мир. Много чего интересного придумали люди за последние сто лет. Тем не менее, разговоры о прогрессе не смолкают, как не смолкали они и во времена Толстого.
Но и об этом все сказано хасидами задолго до появления пара и электричества. Исроэл из Ружина воскликнул однажды в нетерпении и гневе: «Почему Мессия не приходит так долго? Не думает ли он, что следующее поколение будет лучше нашего? Или достойнее его? Так я объясню ему раз и навсегда, что он не прав. Оно будет хуже, много хуже».
«Управляет нашим миром насилие, т.е. злоба, и потому находящееся всегда в обществе большинство – несамостоятельные, шаткие члены: женщины, дети, неумные воспитываются злобой и переходят на сторону злобы».
2 января 1899 года
Если бы так, давно бы не было на Земле ничего живого. Был классик явно не в духе в начале зимы последнего года XIX века. Все-таки не злоба управляет миром нашим, а любовь. Злоба время от времени одерживает победы над любовью, но великий инстинкт любви, правда, из последних сил, все еще правит миром человека.
«К старости ослабевают умственные силы – это несомненно. Т.е. ослабевает умственная энергия, память. Но одно не уменьшается – это любовь. А, напротив, увеличивается. И это так и должно быть. Умственные силы нужны только на то, чтобы разбить те преграды, которые мешают проявлению любви».
15 мая 1895 года
В старости вместо одной любви должна в человеческом существе появиться любовь иная, без плотского начала. Однако и здесь не все так однозначно. Я, например, никак не могу утверждать, что сам Лев Николаевич Толстой в старости ослабел умственно и был вынужден «разбить преграды, мешающие проявлению любви». Мне кажется, что все здесь обстояло ровным образом наоборот.
«Обычное явление, что старики любят путешествовать, уезжать далеко и переменять место. Не предвидение ли это и готовность к последнему путешествию».
8 августа 1897 года
Красиво! Но как грустно, по-русски грустно… Я вот тоже начал чаще ездить в дальние края, готовясь… Да нет же! С большим удовольствием сидел бы на одном месте и копался, к примеру, в великом наследии Льва Николаевича. Наверно, еще не очень стар… Или не боюсь смерти.
«Стал думать о себе, о своих обидах и своей будущей жизни и опомнился. И как мне естественно было сказать себе: тебе-то что за дело до Льва Николаевича? И хорошо стало – стало быть, есть тот, кому мешает подлый, глупый, тщеславный, чувственный Лев Николаевич».
12 апреля 1898 года
Два человека в одном. В том и состоит тяжесть характера творческой личности. Легко ли нормальному человеку постоянно видеть перед собой духовных близнецов, находящихся в постоянной склоке и друг с другом и с окружающими?
«Не мог ничего сделать. Чирей на голове и ноги преют. Не от меда ли?.. Теперь вечер. Я один и ужасно грустно».
10 ноября 1897 года
Какая удивительная сила искренности! Лев Николаевич и… жалоба. Жалоба гения? Какая разница! Так и хочется подойти и обнять, молча обнять старого и больного человека.
«Чертков говорил, что человек может искренне верить в законность собственности и т.п., верить в ложь. Я думаю, что это нельзя. Он говорит: они верят в Ветхий Завет. Но они верят в Ветхий Завет только потому, что Ветхий Завет оправдывает то, что им нужно».
18 июня 1895 года
Непонятно, это про разговор с бухим в трамвае, или разговор с Толстым. И если с Толстым, то почему он в тексте не присутствует, а только хасиды с их мудростью? Да и по автору бухой в трамвае, видимо, проникся хасидской мудростью, но опять же при чём тут Толстой?