Вернемся, однако, к Льву Толстому.
«Одна – меньшая – часть людей, около 20%, сумасшедшая сама по себе, одержима манией эгоизма, доходящей до сосредоточения всех душевных сил на себе; другая – большая часть, около 80% – загипнотизирована научным, художественным, государственным и, главное, религиозным гипнозом и тоже не пользуется своим разумом. От этого успех в свете всегда достается сумасшедшим, одержимым тем же сумасшествием, каким одержимо большинство».
18 декабря 1899 года
Ну вот, оказывается, и «религиозный гипноз» ведет к безумию. Не всякий, конечно. Лев Николаевич предложил свою, нормальную, как ему казалось, религиозную систему, но должен был признать, что и она плодит сумасшедших, как только становится верой масс.
«Сила в рабочем народе. Если он несет свое угнетение, то только потому, что он загипнотизирован. Вот в этом все дело – уничтожить этот гипноз».
3 февраля 1898 года
Замечательно! Но сомнительность именно такой постановки проблемы и здесь очевидна. Классик уверен, что сами люди не мечтают о сладостном состоянии гипноза, мифа, лжи самим себе.
Бешт рассуждал об этом «прозрачнее», терпимее к роду людскому: «Человек не может жить без мечты, без легенды. Вот почему правителем становится тот, кто несет ему и то и другое».
Удивительно близок философии хасидизма несравненный фильм Феллини «Ночи Кабирии». Помните сцену, когда маленькая проститутка видит себя под гипнозом юной, непорочной, любимой и счастливой? Негодяй в зале сразу понял, как поживиться на ситуации и притворился исполнителем мечты. Он не убил Кабирию, но ограбил ее. И финал этой удивительной картины будто подсказан гениальному итальянцу Бештом. Улыбка вопреки всему, – вот как может сопротивляться человек злому року в юдоли печали. Улыбка и вера, опять же вопреки всему, в грядущую радость, в спасительный приход Мошиаха. В обязательный, непременный приход, ради которого только и стоит жить.
Ну и причем тут это скучное «усыпление мышления» по Дубнову?
Думаю, к месту будет очередная запись Льва Николаевича:
«Часто меня поражали уверенные, красивые, внушительные интонации людей, говорящих глупости. Теперь я знаю, что чем внушительнее, импозантнее и звуки и зрелища, тем пустее и ничтожнее».
28 октября 1895 года
Удивительна прозорливость гения. Не было в конце девятнадцатого века радио и телевидения, только-только возник кинематограф, а Толстой уже знал все о «пустоте и ничтожестве» зрелищ. Впрочем, возможно, я и здесь неправ, следуя за классиком без учета воззрений хасидов. «Звуки и зрелища» были и тогда, и относились к ним хасиды без предубеждения.
Однажды Леви-Ицхак Бердичевский услышал проповедника, который метал громы и молнии в членов общины, вспоминая все их грехи и слабости.
«Г-споди! – сказал Леви-Ицхак. – Да не слушай Ты его. Ведь человек говорит по обязанности. Разве Ты не видишь, это же его ремесло. Проповедями он зарабатывает хлеб насущный. У него, конечно, семья, которую надо кормить, и три дочери-невесты. Дай же ему денег, в которых он нуждается, и пусть он прекратит злословить и клеветать на Твоих детей».
Лев Николаевич тоже много писал о тех, кто говорит «по обязанности». Вот одно из самых красноречивых его высказываний.
«Все эти Грановские, Белинские, Чернышевские, Добролюбовы, произведенные в великие люди, должны благодарить правительство и цензуру, без которых они бы были самыми незаметными фельетонистами. Может быть, в них … и было что-нибудь настоящее, но они все в себе задушили тем, что воображали, что им надо служить обществу в формах общественной жизни, а не служить Б-гу исповеданием истины и проповеданием ее без всякой заботы о формах общественной жизни».
17 мая 1895 года
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
Поделиться ссылкой:
Непонятно, это про разговор с бухим в трамвае, или разговор с Толстым. И если с Толстым, то почему он в тексте не присутствует, а только хасиды с их мудростью? Да и по автору бухой в трамвае, видимо, проникся хасидской мудростью, но опять же при чём тут Толстой?