«“Нет пророка в своем отечестве”, но и в чужом никто не слышит провидца».
«Военное дело не только погибель трудов, не только жизней, но погибель добра».
26 июня 1899 года
Боюсь, и здесь прав создатель «Войны и мира». Кровавый XX век, похоже, одержал сокрушительную победу над добром. Впрочем, вполне возможно, что главная схватка еще впереди. Но кто слышит и понимает, страшится этого.
Впрочем, хасиды не желали, чтобы кто-то слышал, понимал и боялся. Иногда мне кажется, что главное свое предназначение они видели в спасении человека, осознавшего все ужасы жизни, но не способного с этой жизнью расстаться.
«Анархия не значит отсутствие учреждений, а только отсутствие таких учреждений, которые людей заставляют подчиняться насилию, и – такие учреждения, которым люди подчиняются свободно, по разуму. Казалось, иначе не могло и не должно бы быть устроено общество существ, одаренных разумом».
2 октября 1899 года
Как это верно насчет «общества существ, одаренных разумом». Но как быть с обществом упрямых глупцов? Кстати, именно этому обществу и понадобился Всевышний и Его Закон. «Одаренным разумом» вроде бы ни к чему Учитель и Судья.
Возможно, так оно и есть, но и подобную вольность в обращении с родом человеческим хасиды себе не позволяли. Шанс есть у каждого, считали они, поддерживая человека на самом краю бездны отчаяния.
«Твой личный опыт не бессмыслен, это часть некоей реальной сущности, которая его учитывает. Знай, что вечность присутствует во всем, что любой стол может стать алтарем, а любой человек – первосвященником. Знай, что много стезей ведет к Б-гу, но самая верная из них – путь радости, а не слез. Знай, Б-г не любит печаль и страдание, и меньше всего Б-гу нравится, что ты намеренно предаешься им. Б-г не так уж недоступен для понимания. Он не ревнует ни к твоему счастью, ни к твоей доброте. Напротив, путь к Б-гу лежит через человека. Спящее дитя, заботливая и нежная мать, старик, прислушивающийся к шелесту деревьев, – Б-г рядом с каждым из них. Б-г в каждом из них».
В этом суть хасидизма.
А вот как «утешал» себя и человека в своем дневнике Лев Николаевич: «Главное, надо помнить и понимать, что всякое внешнее дело, как бы оно велико ни казалось, есть ничтожество, что ты маленький крошечный червячок, служащий делу Б-жьему, что ты как величина внешняя = единице, деленной на бесконечность, что ты величина только в той степени, в которой ты проявил в себе Б-га. Прислушиваться же к своему значению есть соблазн из соблазнов, величайший и вреднейший соблазн».
18 марта 1895 года
Верно пишет Толстой о смертном грехе гордыни, предвидя изворотливость человеческого существа, способного «проявить в себе Б-га» до самой возможности сравняться с Всевышним. Грядущий ХХ век станет веком безумных тиранов, возомнивших себя богами, веком особой формы язычества.
«Ничто так не размягчает сердце, как сознание своей вины, и ничто так не окаменяет его, как сознание своей правоты».
3 августа 1898 года
Замечательно! И верно: Б-г есть любовь, совесть и доброта. Но качества эти имеют не умозрительный, а вполне конкретный характер: есть они в душе человека или же они отсутствуют. Если их нет, никакие призывы к покаянию, сознанию вины не помогут.
Рабби из Коцка восклицал: «Лица, лица, у всех у вас есть лица. Но есть ли среди вас хоть один, кого можно сравнить с Ликом Г-сподним?!»
Да, хасид стремится любить все человечество, но подлинная вера далека от либерализма, особенно в нашем, современном понимании этого слова.
Иной, высший оптимизм был присущ всем, без исключения, хасидам. Наиболее точно его сформулировал Исроэл из Ружина: «Человек не может не исполнять волю Б-жью. Даже грешники повинуются Ему. Если их отрицание обладает какой-то силой, то это Его сила. К их счастью, они этого не сознают. В противном случае, они бы умерли от злости».
«Жить по-Б-жьи значит желать того, что желает Б-г. Б-г же желает блага мира, благо же мира приобретается увеличением в нем любви».
27 марта 1895 года
Очевидна борьба в душе Льва Николаевича: сознание мизерности человека не уживается с сознанием собственного гения. Вот классик, оказывается, знает, чего желает Б-г. А Он не желает невозможного. Он требует всего лишь соблюдения Закона. Но в 1895 году Толстой не мог похвастаться проникновением в тайны «Ветхого Завета».
Хасиды ставили Закон превыше всего. Мендл из Коцка говорил, что вера не является панацеей, даже истина уязвима и поддается искажениям. И человек должен соблюдать Закон ради самого себя, а не для кого-нибудь другого, пусть даже Б-га.
«Один из самых трудных переходов – это переход от жизни хорошенькой к жизни хорошей».
10 апреля 1895 года
Вновь Лев Николаевич свято уверен, что люди должны твердо знать, что есть жизнь хорошая и чем она отличается от «хорошенькой».
Хасид вообще не понял бы классика. Жизнь – она и есть жизнь, со всеми ее противоречиями и разнообразием. Лев Толстой определил бы сразу, что картежники за карточным столом живут жизнью «хорошенькой», а не хорошей.
Но вот одна хасидская история. Рабби Вулфу из Збаража донесли как-то, что евреи общины всю ночь могут резаться в штосс.
– «Не могу осудить их! – воскликнул рабби. – За какое именно преступление я должен сделать это? Они засиживаются допоздна? Но ведь это прекрасно – сопротивляться сну. Они сосредоточивают свое внимание на игре – и это тоже похвально! Рано или поздно на карты они махнут рукой, а дисциплина ума и тела останется. И это время они тогда посвятят Б-гу. С чего же мне осуждать их?»
«Нынче читал мечтания какого-то американца о том, как хорошо будут устроены дороги и т.п. в 2000 году, и мысли нет у этих диких ученых о том, в чем прогресс. И намека нет, а говорят, что уничтожится война только потому, что она мешает матерьяльному прогрессу».
26 апреля 1895 года
Непонятно, это про разговор с бухим в трамвае, или разговор с Толстым. И если с Толстым, то почему он в тексте не присутствует, а только хасиды с их мудростью? Да и по автору бухой в трамвае, видимо, проникся хасидской мудростью, но опять же при чём тут Толстой?