Малоизвестное происшествие, имевшее место быть в самый главный день современного Израиля
Юные израильтяне возвращаются с торжественной церемонии выдачи первых в их жизни паспортов из Зала Независимости
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ
Фото автора
Эту историю поведал на одной из экскурсий по Тель-Авиву блестящий знаток истории города, популярный гид и член редколлегии журнала "Исрагео" Борис Брестовицкий. Я изложу ее лишь вкратце — надеюсь, что сам Борис найдет время и поделится подробностями.
14 мая 1948 года. Наконец-то служба безопасности определила, в каком из четырех зданий пройдет официальное провозглашение Государства Израиль. Эти меры предосторожности не были случайными: предупреждения о том, что арабы могут устроить террористический акт в самый ответственный момент, были вполне серьезными.
Один из самых известных израильских фотографов Руди Вайсенштейн, очевидно, был уверен, что выбор остановят не на бывшем доме первого мэра Тель-Авива Меира Дизенгофа, в то время ставшем музеем, а на ином здании. Пока он домчался до своего фотоателье — знаменитой "Цалмании" на улице Алленби, — и добрался до музея на улице Ротшильд, главная речь Давида Бен-Гуриона была произнесена и собравшиеся горячо обсуждали произошедшее. Не исключено, что Руди оказался на месте практически одновременно с другим важнейшим моментом — признанием Израиля Соединенными Штатами (по данным Википедии, официальное заявление президент США Гарри Трумэн сделал через 11 минут после окончания речи Бен-Гуриона).
Ситуация выглядела трагической: фотокорреспондент не смог запечатлеть для истории то, что стало историей моментально! Но Вайсенштейн не растерялся. Объяснив будущему премьер-министру, что без парадной фотографии ну никак нельзя, он стал по крупицам восстанавливать события несколькоминутной давности. Первым "показания" дал сам Бен-Гурион, который без колебаний указал место, где он стоял во время чтения Декларации Независимости.
— А ты уверен, что стоял именно здесь? — поинтересовался фотограф.
— Да, конечно, — ответил седовласый политик и пояснил: текст он выучил наизусть, в противном случае из-за слез, застлавших его глаза, попросту не смог бы читать его. А чтобы сосредоточиться, он выбрал складочку на скатерти и всё время смотрел на нее.
Выяснив, кто стоял возле Бен-Гуриона, а затем у его знаменитых соседей — кто рядом с ними, по цепочке Руди восстановил всю картину.
Так что всемирно известная фотография, которую мы видим, на самом деле постановочная. Но этот факт не умаляет ее исторической ценности.
Любопытно, что еще до Вайсенштейна в пиковой ситуации оказался водитель машины, которому поручили доставить отпечатанный в типографии текст Декларации, утвержденный лишь за час до самой церемонии. По дороге машина была остановлена за превышение скорости, и не имеющий прав водитель избежал штрафа, заявив полицейскому, что тот задерживает провозглашение еврейского государства. Страж порядка расчувствовался — и только пожелал нарушителю успеха.
* * *
В тот момент, когда Борис рассказывал историю самой знаменитой фотографии Вайсенштейна коллегам-гидам, для которых устроил экскурсию в день рожденья Тель-Авива, в Зале Независимости проходило символическое событие. Здесь вручали первые теудат-зеуты юным гражданам страны. Через 35 лет, когда мы будем отмечать столетие государства Израиль, они будут уже многоопытными мужчинами и женщинами со сложившейся судьбой. Лишь бы никакие беды не коснулись их. Лишь бы никакие беды не коснулись Израиля и еврейского народа…
Мы уже не раз побеждали.
И мы обязательно победим!
И пусть наши слезы будут такими же, как у Бен-Гуриона, — слезами радости!
