Фанатичный ученый превращается в политического авантюриста. Выступая исключительно от своего имени, он сталкивал между собой державы, претендовавшие на Новую Гвинею, умудрился пресечь две колониальные экспедиции. Не имея возможности сейчас вдаваться в подробности этих перипетий, упомянем лишь основные моменты.
Первую попытку устройства собственного этнографического заповедника он предпринял в 1874 году, о чем и сообщил в ИРГО:
[quote]Не считая попытку устроить колонию на этом берегу легкою, я, однако же, не сомневаюсь в ее успехе, побуждаемый идеею человеколюбия и симпатии к несчастному населению. В разговоре с генерал-губернатором (Нидерландской Индии) я предложил ему на деле подтвердить мои слова, т.е. взять на себя в продолжении одного года без помощи одного европейца, а только с несколькими десятками яванских солдат и одною канонерскою лодкою основать на этом берегу Новой Гвинеи колонию и побудить туземцев переменить образ жизни и взаимоотношения между племенами (речь идет о беспрерывных войнах между деревнями и создании Папуасского союза, — Ф.П.). Я поставил два условия: во-первых, я требовал полной самостоятельности моих действий, доходящей до права на жизнь и смерть моих подчиненных и туземцев; во-вторых, положительный отказ принять помощи… от голландского правительства. Губернатор отказал под предлогом того, что правительство не намерено расширять колонии".[/quote]
Позже у Миклухо-Маклая появилась идея организовать над Новой Гвинеей русский или некий европейский протекторат, о чем он вел переговоры с правительствами России и Англии. На родине эта идея сочувствия поначалу не нашла. Из письма П.П.Семенову-Тяньшанскому от 20 января 1878:
[quote]Причина отрицательного решения вашей инстанции была "отдаленность страны и отсутствие в ней связи с русскими интересами". Замечу на это, что "отдаленных" стран уже теперь почти не существует, а тем более в будущем, (…) что кроме русских есть еще общечеловеческие интересы, (…) которые должны становиться делом просвещенных и гуманных правительств. (…) Совершенно соглашаясь с мнением Вашего превосходительства о безуспешности русской колонизации, я скажу, что собственно колонизацию я не имею в виду. Мне кажется желательным "протекторат" части Новой Гвинеи".[/quote]
27 октября Миклухо-Маклай 1883 отправил статс-секретарю колоний, лорду Дерби телеграмму следующего содержания:
[quote]Туземцы берега Маклая желают политической независимости под европейским покровительством". Англичане на этот раз удовлетворили желание папуасов и сорвали колонизаторское мероприятие, затеянное американским генералом Макивером. Параллельно Маклай продолжал переговоры с российским правительством. Из письма брату: "Берег Маклая будет вероятно аннексирован Англией (…) Я думаю даже просить государя о даровании протектората берегу Маклая. Если Англия действительно расширит свои колониальные владения в Тихом океане, России необходимо будет заняться устройством морских станций на островах Океании. (…) Мне кажется, что горсть решительных и выносливых людей может удержать несколько подходящих островов для России. Не будучи слишком ярым патриотом, я желаю и сделаю все, что могу в этом отношении".[/quote]
Активность М-М. вызывала у англичан беспокойство, которое усилилось после появления в 1882 году у берегов Австралии русской военной эскадры Авраамия Асланбекова. После этого мельбурнская газета "Аргус" задалась вопросом, "не связана ли крейсировка русской эскадры по водам Южного полушария с пребыванием Миклухо-Маклая в Австралии? Не имеет ли Россия видов на Новую Гвинею?". В России, в свою очередь, подозревали, что М-М. работает на англичан. Ему приходится оправдываться через газету. В статье, опубликованной в "Петербургском листке" 22 июня 1886 г., он заявляет: "Все слухи и россказни о том, что я предлагал протекторат над Берегом Маклая Англии, лишены всякого основания и обидны для меня как русского человека и русского подданного". Великим державам не приходило в голову, что Маклай работает исключительно на себя.
Видя, что переговоры о российском протекторате не дают результата, М-М. обратился к русскому и английскому правительствам с предложением признать самостоятельность Берега Маклая. Из письма российскому министру иностранных дел Н.К.Гирсу:
[quote]При разговоре с генерал-майором Скрачлей, специальным комиссаром, о великобританском протекторате южного берега Новой Гвинеи, я получил от него формальное заверение, что правительство британское не только не будет иметь ничего против признания Россиею независимости Берега Маклая под моим управлением, но что таким признанием оно останется совершенно довольным (…) Считаю лишним распространяться, что моё водворение на береге Маклая может при случае иметь большое значение для России".[/quote]
В конце концов, М-М. не так уж важно, какой официальный статус будет иметь его этнографический заповедник, лишь бы заполучить свой рай. Прибыв в Россию, он дважды встречался с Александром III и получил высочайшее разрешение поднять на Берегу Маклая русский государственный флаг, однако вопрос о статусе территории должна решить специально организованная комиссия. М-М. тем временем подыскивал кого-нибудь, кто присмотрел бы за его имуществом на Новой Гвинее. И тут дело приняло оборот, которого он, видимо, не ожидал. Он пишет Н.К.Гирсу:
[quote]Имея на островах Тихого океана земельную собственность и нуждаясь в содействии нескольких благонадежных лиц для… присмотра за ней, я предложил через посредство одной из петербургских газет, а именно, "Новостей", желающим сообщить… мне об их готовности отправиться туда. Совершенно неожиданно для меня, число изъявивших решение, доходит в настоящее время до 220…. Я намереваюсь испросить у его императорского величества государя императора разрешить основать русскую колонию на Берегу Маклая или одном из островов Тихого океана".[/quote]
Число желающих всё увеличивалось и вскоре перевалило за 2000 человек. Публика эта была весьма разношерстная. Вот как описывает собрание "колонистов" журналист "Петербургского листка": "Были видны и армейские и флотские мундиры, франтоватые жилетки и потертые пальто, и русские шитые сорочки".
Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, М-М. решился создать в Океании русскую колонию.
Проект колонии расписан довольно подробно — в нём определены условия переезда, структура самоуправления, экономическое устройство и прочее, но один пункт настораживает: "При выборе места для колонии принять во внимание следующие условия: хороший морской порт, порядочный климат, здоровая еда, плодородие почв". По сути, это конспективное описание бытовых условий рая. При этом кому, как не Маклаю, было знать гибельные для европейца природные и климатические особенности Океании. Иными словами места, где должна была обосноваться колония, не существовало. Он называл его "остров Маклая". Этот остров не был помечен ни на одной карте Маклая. На прямой вопрос Александра III о предполагаемом месте размещения колонии путешественник также не дал определенного ответа. Утопия в этимологическом значении слова. Место, которого нет.
Здравый смысл, однако, восторжествовал. В октябре 1886 года был собран комитет из представителей министерств иностранных дел, внутренних дел, морского и военного для обсуждения проекта Маклая. Комитет постановил отказать решительно и бесповоротно. Соответствующую резолюцию наложил Александр III.
Маклая это не смутило. Действительно, какая резолюция может остановить бестию, стремящуюся к бесстрастному счастью-небытию? М-М. записывает в дневнике:"Никакое решение комиссии, ни даже высочайший отказ не повлияют на моё решение поселиться на острове Тихого океана, хотя и изменят образ осуществления моих планов…". Маклай решает финансировать экспедицию за свой счёт. Деньги должны поступить от публикации трудов, работу над которыми он продолжал, несмотря на резкое ухудшение здоровья.
15 апреля 1888 года в газетах появилось объявление:
[quote]Вчера в клинике Виллие в Санкт-Петербурге в 8 часов 30 минут вечера скончался на 42-м году жизни после продолжительной и тяжелой болезни Николай Николаевич Миклухо-Маклай. Смерть застала Николая Николаевича тогда, когда он обрабатывал второй том записок о своих путешествиях".[/quote]
В юности Миклухо-Маклай встречался в Веймере с Иваном Тургеневым. Его тогда поразили слова писателя о счастье: "Когда человек чего хочет — он не может быть счастлив".
"Частный корреспондент" (chaskor.ru)
