Памяти "иерусалимского Пиросмани"
Иллюстрации: картины Вениамина Клецеля
В Иерусалиме скончался 89-летний художник Вениамин Клецель, творчество которого неразрывно связано с еврейской тематикой.
БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Вениамин Клецель родился в 1932 году в Первомайске Одесской области. В 1941 году, в самом начале войны, семья эвакуировалась в Ташкент, где в 1943-1945 Клецель учился в изостудии художника А.Н.Волкова. В 1950-м он поступил в Ташкентское художественное училище. После службы в армии (1952-1955) он продолжал учебу и, окончив училище, поступил в Ташкентский театрально-художественный институт. По окончании института Клецель переехал в Самару (в то время Куйбышев), где занимался преподавательской деятельностью и активно участвовал во многих художественных выставках. В 1976 году он был принят в члены Союза художников СССР. За годы жизни в Самаре было организовано пять персональных выставок художника.
С 1990 года Клецель жил в Иерусалиме. Его работы были представлены на многих групповых выставках; персональные выставки организовывались в Иерусалиме, Тель-Авиве, в городах России и США. Работы Вениамина Клецеля представлены в музеях, галереях и частных собраниях Болгарии, Венгрии, Германии, Израиля, России, США, Франции и Южной Африки.
Вениамин Клецель похоронен на иерусалимском кладбище Гиват Шауль.
* * *
В "Мастерской" в 2014 году был опубликован очерк нашего постоянного автора, искусствоведа Галины Подольской, посвященный одной из выставок живописи Вениамина Клецеля. Почитаем его вместе.
В Иерусалиме трудно найти художника, в творчестве которого столь неподдельно сосуществуют природа, отношения между людьми, их привычки, характеры, нравы и живой бестиарий местечка. И словно сами собою сияют краски.
Известен феномен Нико Пиросмани — сына земли и солнца Грузии, чья не знавшая канонов академического искусства живопись оказалась настолько настоящей, что с вывесок начала перекочевывать в дома его современников и освещать пропитанными солнцем и воздухом красками тусклые, холодные стены внутренних помещений. Она дарила очарование сама по себе, не зная о моде.
Прошло время. И работы Пиросмани прилюдно объявили шедеврами, поместили в музеи, а перипетии судьбы художника перешли в легенды и песни. Сегодня говорят, что великий Нико опередил время. А случается ли в реальной жизни попасть в свое время и стать всенародно любимым?
Бывает: Вениамин Клецель — один из самых популярных художников на русской улице Израиля, лауреат премии «Олива Иерусалима».
Д-р Алек Д.Эпштейн обошел многие частные коллекции израильтян и выяснил, чьи работы наших современников реально имеются в домашних собраниях. Статистика — вещь упрямая. С гигантским отрывом от других лидировал Вениамин Клецель. Не включая повторы и вариации на темы собственных работ, исследователь зафиксировал около трехсот работ художника, находящихся в домашних коллекциях. На предложение «расстаться» с ними (продать, заменить на работы другого художника) не согласился никто. Некоторые попросту недоумевали:
«Чудной человек! Не для того висят в доме! Брали то, что нравится!»
Замечу, что у почитателей Клецеля редко висит одна его картина, как правило, несколько.
Вот такая реальная жизнь, в которой имена одних художников — по аукционам светятся, а работы других — как свет в доме. Исследование феномена популярности Клецеля еще не завершено, продолжается в США, Канаде, странах восточно-европейской диаспоры, в музеях городов, с которыми была связана жизнь художника — Самарском художественном музее, Одесском Доме-музее имени Н.Рериха.
Вениамин Клецель родился в 1932 году в Одесской области в поселке Первомайский. Война. Эвакуация в Узбекистан.
«Помню Ташкент тех лет, — вспоминает художник. — Несмотря на тяжелые военные годы, все воспринималось как праздник: ослики, верблюды, идущие по городу, женщины в паранджах, глиняные заборы, запах плова…». И хотелось все это нарисовать… Изостудия Дворца пионеров, художественное училище, живописное отделение Театрально-художественного института. Учитель Александр Волков, чья «Гранатовая чайхана» стала метафорой Востока не одного поколения зрителей. В кругу его ташкентских художников были Юрий Талдыкин, Владимир Бурмакин, Евгений Мельников, Руза Чарыев, популярный в Израиле — Гарик Зильберман. Затем — армия — с карандашом в руках. После переезда в Самару начал преподавать в художественной школе и на архитектурном отделении Строительного института. Был принят в Союз художников СССР. Но это были пути правильного рисунка — не себя обретенного в новом качестве здесь.
С 1990 года Вениамин Клецель проживает в Иерусалиме, иллюстрирует прозу Григория Кановича, стихи Зинаиды Палвановой, тесно сотрудничает с «Иерусалимским журналом», Иерусалимским театром «Тарантас». В книге «Иерусалимские картинки» художник вспоминает: «Еще до войны в маленьком украинском городке, где я рос, часто бывали пожары. Они приводили меня в восторг. Потом мне стало понятно, что это была бессознательная тяга к цвету, к живописи». Так оно и есть: Клецелю присущи театральная декоративность, фовистская яркость тонов, ощущение восточного многоцветья в Иерусалиме, в котором очертания домов и деревьев, порой, словно освобождаются от контурных ограничений и цвет, словно переливается с края облака — на холм — крышу дома — случайную фигуру и вновь возвращается к облаку. «В великом Иерусалиме рисую камни, холмы, евреев. Восторг переполняет меня!» — говорит художник. Это эмоциональная и тематическая сторона творчества Клецеля в Израиле, главное, как показывает уровень востребованности художника, она попадает в свое время — независимо от гипотетических размышлений теоретиков о том, каким должен быть современный художник.
Для тех, кому импонирует живопись Вениамина Клецеля, она узнаваема и без его подписи, — по стилю, выразительности эффектов, экспрессионистическому звучания цвета. Клецель работает ежедневно, пишет быстро, убежден, что «вдохновение приходит во время работы. Работаешь, и вдруг картина начинает светиться!» И тогда яблоки — уже не просто яблоки — «наливные яблочки»: желтые и зеленые, а есть с розово-красным румянцем по бокам. Солнечные зайчики, пригревшись на грушах, не желают с них спрыгивать. И любовно скользит взгляд художника по поверхности холста с натюрмортом: просто, чисто, без лукавства, и словно сам собою укладывается в композиционное равновесие всех деталей на столе с цветами в подбукетнике.
Значительное место в творчестве Клецеля занимают собирательные образы, запечатленные в портретах-типах и портретах-состояниях, как сосредоточенно-серьезных, так и решенных с юмором. К примеру, «Читающий Тору». Не в этот ли миг ты наедине с Всевышним? А где мысленно можно остаться наедине с собою? «В парикмахерской»: смотри на себя и не пеняй на зеркало. Или: возлюби себя самого… где, когда? В той же парикмахерской во время бритья («Бреющийся»)! Художник обозначает внешний событийный пласт, характер образа, художественный ритм: статичность, размеренность, само «сердцебиение», порыв.
Полны юмора и читаемых еврейских поговорок жанровых работы Клецеля. Решил костюм заказать — посмотри в каком портной ходит. Как работаешь — так и заработаешь. А вот и излюбленные застолья: любая рыба хороша — лишь бы гефилте фиш, вино вошло — тайное вышло… За жизнь! Лехаим! Здесь тебе и музыканты и танцующие. Воспринятый из литературных источников штетл Клецеля вечен в живописном долгоденствии художника. Впрочем, персонажи клецелевского штетла, может, и готовы умереть, но не от страха — от смеха. За жизнь! Лехаим!
А еще в Клецеле жив романтизм шестидесятника, прорывающийся бесстрашием римейков. Символичен «Портрет жены художника» — оперной певицы, Заслуженной артистки РСФСР Славы Бондаренко, в прошлом солистки Самарского театра оперы и балета. На голубом фоне, в белой широкополой шляпе и красном в моросящую полоску жилете и… библейские агатовые глаза… В самом ее облике читается нечто, идущее от достоинства грузинских цариц, точнее, — певиц…
И вновь вспоминаю о Пиросмани. Легендарный чекмень, он загадал недоступное трезвому человеку желание — «удивительное желание осторожно дотронуться до дрожащего горла Маргариты, когда она поет» (К. Паустовский).
